Юрий Деревянко об объединении демократических партий, приватизации и стоимости выборов (видео)

Юрий Деревянко об объединении демократических партий, приватизации и стоимости выборов (видео)

— Вы член Совета политпартии «Воля» и недавно она объединилась с политической партией Михаила Саакашвили «Рух новых сил». Каким образом это происходило?

деревянко— Тогда команда «волевцев» насчитывала примерно полтысячи депутатов разных уровней. Мы имеем около десятка представителей местной власти, таких как мэры, секретари, более 20 сельских и поселковых глав. Эти люди являются ядром актива «Воли». Мы объединились после Майдана, и на 99,9% — это люди, которые никогда до этого не были в политике. После местных выборов мы получили поддержку, стали партией «Воля».

С Михаилом Саакашвили мы встретились где-то год назад.

— То есть инициатива исходила от Михаила Саакашвили?

— Да. Сначала он хотел пообщаться, понять, что за люди в партии «Воля». Мы встретились в Киеве, а затем была очень длительная пауза. Мы работали, отстаивали те идеологические вещи, ради которых объединились.

Уже в этом году мы начали теснее общаться, говорить о том, что Украина требует объединения всех демократических реформаторских проукраинских молодых сил, которые сегодня разбросаны. То есть сначала мы выясняли, о каких силах вообще можно говорить, кого можно к ним отнести.

«Воля» и «Рух новых сил» — каждые со своей стороны называли одни и те же силы, движения, отдельных людей. Это «Демальянс», «Рух новых сил», «Воля», «Хвыля», «Гражданская позиция» Гриценко. Это могли также быть правоцентристские политические силы. Такие, которые, как и партия «Воля», выступают за либеральную экономику, сильное государство. Мы выступаем за ценность человека в основе любого государственного устройства. Мы выступаем за проевропейский путь развития. Для нас это не просто лозунг, а образ жизни. То, к чему стремимся.

Когда мы начали говорить с Михаилом Саакашвили на эту тему, то 95% наших идеологических позиций совпали. Затем мы начали говорить о том, каким видим наше объединение, как узкое, закрытое между собой, или открытое. Мы видим его открытым. Считаем, что не хотим разбрасывать хороших людей, силы в политикуме, являющимся постсоветским, коррумпированным. Кому-то, может, и выгодно, чтобы силы были разбросаны. Они ценностно подобны, однако разрывают избирателей между собой.

— Вы говорили о теоретическом объединения, мы видим обсуждения, но его почему-то нет. Есть ли у вас план действий? С кем еще вы реально собираетесь объединяться?

— Этот процесс не может состояться по желанию только какой-то одной из сторон. Это может произойти после выяснения огромного количества вопросов внутри команд и с партнерами.

Потому что это должна быть сильная команда, которая станет реальной альтернативой действующей политической элите. Не только для того, чтобы побеждать, а чтобы брать на себя ответственность за реформы и программные принципы.

Когда мы говорим об объединении, оно не является чем-то формальным. Это важный процесс, в котором все четко должны понимать, ради чего они объединяются, что в результате хотят получить.

Я бы не говорил, что объединялись, объединялись, но не объединились. Это процесс, в котором мы сделали первый шаг. Мы готовы ко второму, третьему. Но хорошо, что уже сейчас мы знаем о чувствительных моментах в дальнейшем процессе.

— Вы говорили о 95% общего видения с Михаилом Саакашвили. Разногласия у вас есть?

— Скорее, речь идет не о разногласиях, а о том, что у одной команды какие-то вопросы более тщательно проработаны, а в какой-то — менее.

Например, мы говорим о нашем отношении к приватизации и государственному имуществу. Мы, как и команда Саакашвили, выступаем за то, чтобы в конечном итоге было меньше государственных предприятий, а в частной собственности, являющейся эффективной, — как можно больше. Мы очень подробно рассмотрели, как сделать поэтапно все так, чтобы из государственной собственности ничего не было украдено, чтобы привлечь реального инвестора.

— Но Саакашвили требует того же самого.

— Да. Но когда мы начали оценивать по каждой позиции наш план действия и их заявленные позиции, наши, порой, оказались более детальными и более расписанными по тактике.

Например, мы считаем, что приватизировать предприятия нужно тогда, когда рост экономики составляет 7-10%. Тогда высокая привлекательность и хорошая цена. Мало того, мы считаем, что надо делать ту процедуру, которая предусмотрена при выходе любых предприятий на IPO. Это международные фондовые биржи, когда аудит делается по международным стандартам и результаты понятны международным игрокам.

В Украине же действует Фонд госимущества, который по своим стандартам выставляет что-то на приватизацию. Но они отличаются от стандартов на международных фондовых биржах. В Фонд не идут те предприниматели и инвесторы, которые могут работать на любых международных площадках.

Итак, когда мы говорим о 5% разницы, то базовых принципиальных разногласий не существует, но в некоторых вопросах наш план подробнее проработан.

— Дело в том, что до выборов политсилы часто вместе, но когда входят в парламент, объединения распадаются.

— Да, у нас был опыт объединения и мы знаем, что бывает, когда к нему ведут неискренние намерения. Но я убежден, что «Воля» и команда Саакашвили имеют одни и те же цели. Это первое.

Второе. Я убежден, что спекуляции вокруг Саакашвили или его коллеги Сакварелидзе некорректны, потому что они не могут быть народными депутатами. Но они видят потенциал изменений, которые можно сделать в Украине. Путешествуя, агитируя, мы все понимаем, сколько людей на самом деле хотят этих изменений. Видим, сколько людей разочарованы в действующей власти и ждут альтернативу, которая может осуществить изменения. Саакашвили такие изменения сделал в Грузии, имея власть и политическую волю.

Поэтому когда мы говорим о том, что мы объединили, то это опыт с большим количеством молодых сильных людей, которые, не испорчены старой политикой, демонстрируют позитивные шаги.

— А с молодыми политиками, которые пришли в ВР, или с молодыми политсилами, например, «Самопомиччю», вы бы объединились?

— В ВР пришли выборочно хорошие люди. Но система, по которой они пришли, — старая, насквозь заангажирована прежней коррупцией и сформирована за счет старого олигархата. В парламенте нет ни одной партии, к которой бы не приложил руку определенный олигарх.

Мы участвовали в выборах, знаем, сколько это стоит. Знаем, что никто не показывает реальные расходы на выборы. Знаем, что на прошлых парламентских выборах политсилы потратили $0,5 млрд. Если вы посмотрите на их официальные отчеты, вам захочется плакать, потому что там совсем иные цифры. Они в 10-15 раз меньше.

Поэтому когда мы говорим о фракциях в парламенте, с которыми можно было бы объединиться, то это очень опасная вещь. К сожалению, решение принимают не те люди, которые находятся на фасаде, а те, которые прячутся за ширмой.

Что касается выборов, то мы говорим — давайте поменяем правила. Сделаем открытые партийные списки.

— Почему до сих пор этого не произошло?

— Потому что нет желания у президента, у Арсения Яценюка. Нет желания терять власть. Им выгоднее иметь мажоритарную систему, иметь возможность скупить голоса.

— Мы обречены на эту систему? Как вы ее будете ломать?

— Мы не обречены, если будем двигаться теми шагами, которые делаем сегодня. Первый — мы объединились. Второй — мы приглашаем к объединению другие демократические силы.

— А что касается «Самопомочи»? Вы не ответили.

— Да, ее также приглашаем.

— Кстати, вы еще общаетесь с Егором Соболевым?

— Я с ним не только общаюсь, я с ним работаю. У нас не было ни одного конфликта. У него было желание выйти из партии «Воля» и получить хорошие должности в партии «Самопомич».

— Но Соболев писал, что вы мошенник.

— Тогда, вместо того, чтобы культурно выйти из партии «Воля», он создал дымовую завесу, дабы оправдать переход в партию «Самопомощь».

Те, кто оставил «Волю», получили высокие должности в парламенте, а те, кто остался — мелкие. Поэтому я понимаю политическую целесообразность Егора, владельцев «Самопомочи», ее вождей по разрушению партии «Воля». Но когда мы объединялись с господином Садовым, мы говорили: «Мы разные. Вы — вождистская партия, а мы — партия, которая строится по другим стандартам. По тем, по которым построены все американские партии».

— Но и «Гражданская позиция» закреплена за Гриценко.

— Это одна из тем переговоров. Либо мы формируем по одному принципу движение, партии, которые объединяются, имеют одно видение. Разные видения будут помехой.

У нас нет вождя. Несмотря на то, что у Гриценко единолидерская партия, я считаю, что он с нашим концептом согласен. Сегодня у Украины большие риски буксовать и деградировать. Это важнее персональных амбиций.

— К каким выборам вы готовитесь: к внеочередным или к выборам-2019?

— Мы готовимся к тому, чтобы продемонстрировать обществу, что способны объединиться для любых выборов. Чтобы сказать людям: «Вот та сила, которая способна вытащить страну из этой пропасти».

материалы рубрики
«Работали с ним»: аналитик открыл правду, кого хочет Путин на пост президента Украины Politeka on-line
«Работали с ним»: аналитик открыл правду, кого хочет Путин на пост президента Украины
«Закосил под дурачка»: журналист рассказал, как Гройсман и Коболев «кинули» украинцев с газом Politeka on-line
«Закосил под дурачка»: журналист рассказал, как Гройсман и Коболев «кинули» украинцев с газом
«Отдадут Коломойскому»: журналист рассказал о самых сладких «кормушках» Украины Politeka on-line
«Отдадут Коломойскому»: журналист рассказал о самых сладких «кормушках» Украины