Аналитика

Готов ли «Правый сектор» к своей «октябрьской революции»

12:50 24 Июля 2015
Правый сектор большевики
В первой статье, которая вышла под заголовком «ПС в роли большевиков и призрак «третьего Майдана», мы рассмотрели предысторию вопроса. Почему «Правый сектор» вообще начали сравнивать с большевиками, а гипотетический третий Майдан – с Октябрьской революцией. Также Politeka проанализировала исторические параллели и пришла к выводу, что ситуация 2015 года в Украине разительно отличается от обстановки 1917-го в Российской империи, что делает сравнение ПС и большевиков некорректным. Во второй статье мы сравним идеологию, структуру, цели и тактику двух организаций

Есть ли такая партия?

Читайте также
ПС в роли большевиков и призрак «третьего Майдана»

В советской мифологии выражение «Есть такая партия!», приписываемое Ленину, заняло ключевое место в описании событий, предшествующих Октябрьской революции. Согласно более поздним воспоминаниям, эта реплика прозвучала из уст Ленина во время выступления председателя Петроградского совета Ираклия Церетели на Первом Всероссийском съезде Советов, в котором тот утверждал, что нет такой политической партии, которая рискнет взять власть и всю полноту политической ответственности за происходящее в России. Мы попробуем дать свой ответ на вопрос, «есть ли такая партия?» в современной Украине, путем сравнения «Правого сектора» и партии большевиков.

Различие идеологий

Сравнение политических организаций принято начинать с идеологий. Тут сразу стоит отметить, что ПС и большевики находятся на противоположных полюсах политического спектра.

«Правый сектор» позиционирует себя как радикальное националистическое движение и декларирует необходимость «украинской национальной революции». Конечной целью этой революции является переформатирование Украины в полноценное национальное государство, отношения в котором строились бы на основании христианских моральных норм и принципов социальной справедливости. Но главной задачей такого государства является все же сохранение национальной идентичности украинцев. Также «Правый сектор» декларирует необходимость борьбы против российского империализма и агентов его влияния внутри Украины. Для симпатиков организации характерно двойственное отношение к евроинтеграции и вступлению в НАТО. С одной стороны, возможное вступление в Альянс и ЕС рассматривается как позитивный шаг, как выход страны из зоны влияния России, с другой – современные европейские ценности, в особенности толерантность к сексуальным меньшинствам, – это то, что органически чуждо правой идеологии.

Читайте также
Когда нет времени ждать: есть ли альтернатива членству Украины в НАТО

Большевики в 1917 году были революционной крайне левой партией. Целью этой партии было разжечь пожар мировой революции, которая вела бы к переходу от капиталистического к социалистическому обществу в мировом масштабе. Согласно расчетам большевиков, ступенькой к мировой революции должна была стать пролетарская революция в России. Идеал большевиков выглядел как бесклассовое общество, не подавляемое государственной машиной принуждения. Большевики хотя и признавали право наций на самоопределение, но считали, что нации являются временной исторической формой существования человеческих сообществ и на определенном этапе исторического развития они исчезнут. Характерен следующий вывод Ленина: «Кто не погряз в националистических предрассудках, тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса, разрушения национальной заскорузлости различных медвежьих углов – особенно в отсталых странах, вроде России».

Даже столь беглое изложение установок обеих политических сил свидетельствует, что точки соприкосновения между идеологиями «Правого сектора» и большевиков практически отсутствуют.

Различие стратегии и тактики

Но все же в медийном пространстве распространено представление, что все радикальные движения, вне зависимости от идеологической направленности, во многом схожи между собой. Поэтому для нашего небольшого исследования важно сравнение скорее не общих теоретических установок, а стратегии и тактики политической борьбы этих движений, их организационной структуры и ресурсов.

Читайте также
Боец «Правого сектора»: «Мы можем сделать революцию за считанные часы»

И тут наиболее важным в понимании стратегии «Правого сектора» и партии большевиков является сравнение их отношения к возможности прихода к власти. Создается впечатление, что для ПС вопроса о возможном приходе к власти, легально – через выборы или нелегально – через вооруженный переворот, не существует. Несмотря на многочисленные декларации о необходимости «украинской национальной революции», «третьего Майдана» и устранения «бандитского режима», в заявлениях лидеров этой организации отсутствует утверждение, что к власти должен прийти именно «Правый сектор». Провозглашенные на последнем съезде ПС стратегические установки движения ясности в этот ключевой вопрос не внесли. Складывается вполне обоснованное впечатление, что «Правый сектор» не готов взять на себя всю полноту политической ответственности за происходящее в Украине.

Отсутствие ясного ответа на вопрос о власти – наиболее существенное отличие «Правого сектора» и партии большевиков. Большевики еще в апреле 1917 года, после приезда Ленина из эмиграции, поставили своей целью не только свержение Временного правительства, но и задекларировали необходимость прихода к власти, поскольку только при условии «взятия власти целиком», как выражался Ленин, их партийная программа могла воплотиться в жизнь. С этой целью Ленин выдвинул идею передачи всей государственной власти системе Советов рабочих и крестьянских депутатов. Достижение большинства в Советах виделось Ленину наиболее простым путем прихода к власти большевиков. Осенью 1917 года большевики добиваются большинства в Петроградском совете и начинают подготовку вооруженного переворота с целью свержения Временного правительства.

Для «Правого сектора» приход к власти, похоже, не является единственным путем реализации идеологических установок движения. Постоянные угрозы «третьего Майдана» – это скорее способ давления на власть для сохранения возможности существования неформальных военизированных формирований. Заметно, что радикальность ПС усиливается в периоды обострения конфликта с государственными силовыми структурами, как то после убийства Сашка Билого или в связи с событиями в Мукачево, и мало зависит от украинской внутриполитической повестки. Многим сейчас кажется, что выдвижение идеи референдума о недоверии действующей власти является декларацией о серьезности намерений «Правого сектора». Это совсем не так очевидно. Идея подобного референдума может быть всего лишь информационным поводом многоразового использования, благодаря которому ПС будет напоминать обществу о своем существовании и обеспечивать высокую мобилизацию своих сторонников.

Читайте также
Раскол общества после Мукачево

Представляется также, что у части общества, настроенной на радикальные изменения, существуют завышенные ожидания, связанные с деятельностью «Правого сектора» – организация стала восприниматься как реальная политическая альтернатива существующей власти. Эти ожидания «Правый сектор» в нынешнем своем виде удовлетворить не может. Организация, в силу довольно стандартного набора идеологем середины прошлого столетия, которые служат руководством к действию, и ограниченного арсенала средств политической борьбы, не способна сформулировать внятную политическую программу для страны и дать ответ на большинство вопросов, которые волнуют общество. Это же предопределяет вхождение представителей «Правого сектора», как до этого представителей многих подобных организаций, в состав более широких парламентских объединений. Что характерно, эти черты ПС проявилось уже во время Евромайдана – как только после окончания очередного витка силового противостояния дело доходило до определения политической повестки, «Правый сектор» отдавал инициативу парламентским политикам.

Организационная структура

Описанная ситуация во многом определяется и организационной структурой «Правого сектора». Она традиционна для всех ультраправых – это военизированная организация орденского типа с четкой иерархией и наличием «провідника». Политическое крыло организации можно свести к нескольким публичным фигурам и пресс-службе. По сути, несмотря на декларации о наличии «военно-политического движения «Правый сектор» и появление одноименной партии, эта организация равна своей военизированной структуре и нескольким небольшим ультраправым группам, которые координируют свою деятельность с руководством ПС и лишь номинально входят в его структуру, а также некоторому числу симпатиков, привлеченных к ее деятельности.

Читайте также
«Эскалация конфликта в Украине заложена в самой войне, потому что идет война идеологий»

Поскольку главной задачей подобных организаций со времени провозглашения независимости Украины остается борьба с российским империализмом, военизированные формирования «Правого сектора» участвуют в войне на востоке Украины, как до этого добровольцы из украинских ультраправых организаций участвовали во многих вооруженных конфликтах на постсоветском пространстве. Деятельность в тылу направлена на поддержание военизированной структуры путем набора новых членов, их индоктринации и тренировок. Важной составляющей этой деятельности является уличная активность, направленная против оппонентов внутри страны, которая проявляется не только в националистических шествиях и митингах, но и в силовых акциях против левых и ЛГБТ-активистов, а также против отдельных политиков и коррупционеров.

Описанная весьма традиционная для ультраправых организаций структура вступает в противоречие с новыми условиями, в которых «Правый сектор» вынужден действовать. Если для ультраправых организаций, которые до 2014 года не привлекали усиленного внимания медиа и находились на маргинесе политических процессов, подобная структура была органичной, а во время революции 2013–2014 годов она была затребована самой логикой противостояния Майдана и режима Януковича, то в условиях декларируемого Украиной европейского выбора военизированная организация, которая с оружием в руках «борется против коррупционеров» на Закарпатье или нападает на ЛГБТ-акции в Киеве, вызывает отторжение у значительной части общества.

Читайте также
«Правый сектор» vs Вооруженные силы: что это было

Можно говорить об определенном сходстве организационной структуры и методов деятельности «Правого сектора» и большевиков. Большевики имели многие черты организации орденского типа. Они позиционировали себя как партию профессиональных революционеров, структура которой строилась согласно иерархическому принципу со строгой дисциплиной и обязательностью выполнения принятых руководством решений. Хотя по уставу партия и руководилась Центральным комитетом – выборным коллегиальным органом, у нее был харизматический лидер в лице Владимира Ульянова (Ленина). Сходство большевиков с ПС этим не ограничивается. До Февральской революции партия использовала методы, характерные для ведения партизанской войны. Боевые группы большевиков для нужд революционной борьбы занимались экспроприацией оружия, взрывчатки и денежных средств как у государства, так и у капиталистов. Кроме того, большевиками практиковался индивидуальный террор, направленный против царских чиновников, убийства агентов жандармского управления, проникших в подпольные революционные организации. Все эти формы борьбы, по мнению Ленина, были совершенно неизбежны. События в Мукачево вызваны именно подобным пониманием допустимости применения насильственных методов для достижения политических целей и делают практики «Правого сектора» и большевиков во многом схожими.

Но все же между партией большевиков и «Правым сектором» больше отличий. Для ПС как организации характерны многие недостатки, которых были лишены большевики, такие как неспособность быстро инкорпорировать новых членов, выстраивать полноценные партийные структуры и медиа, проводить системную агитационную работу. Эти недостатки сложно компенсировать созданием информационных поводов для общенациональных СМИ.

Особенности пропаганды

Большевики в 1917 году, наоборот, показали себя эффективной политической силой. И если до Февральской революции эта партия состояла из разрозненных групп активистов, то к октябрю 1917 года она приобрела черты массовой левой партии с разветвленной региональной структурой. Партия достигла значительных успехов в овладении рабочими и солдатскими массами. Большевики избрали гибкую тактику – они пытались подстроиться под настроения всех значимых групп населения и производили коррекцию своих лозунгов соответственно с изменением этих настроений. Агитация большевиков носила системный характер, и не только активистам, но и рядовым членам партии предписывалось вести агитацию во время проведения различных собраний, митингов, «в кучках» на улицах.

Работа большевистских агитаторов была не единственной формой влияния на общество. Она подкреплялась наличием у большевиков разветвленной системы партийной прессы. В октябре 1917 года насчитывалось 75 большевистских изданий, общий тираж которых составлял 3,5 миллиона экземпляров. Цифра для того времени внушительная, тем более что газета на заводе или в казарме часто переходила из рук в руки, читалась вслух, а ее материалы коллективно обсуждались. Поскольку большевики пытались учитывать запросы различных общественных групп, то издавали тематические газеты для рабочих, солдат, крестьян и национальных меньшинств.

Читайте также
Военное положение по-новому – чего ожидать

Численность ПС также не идет ни в какое сравнение с численностью большевистских организаций. В начале 2014 года Дмирий Ярош называл цифру в 10 тысяч членов «Правого сектора». Сейчас в организации говорят о примерно 20–25 тысячах членов. Эти данные представляются завышенными. По информации из источников в самом «Правом секторе», которую приводят в своей статье Андреас Умланд и Антон Шеховцов, в конце января 2014 года группировка насчитывала около 300 членов. По последним данным, общая численность ДУК «Правый сектор» составляет около 2000 человек личного состава, из них 700 бойцов находятся на фронте, а 1300 — в запасных батальонах. Учитывая, что более точных данных у нас нет, выскажем предположение, что общее количество членов организации как в военизированных формированиях, так и вне этих формирований не превышает 10 тысяч человек, а ее силовой ресурс даже с возможным привлечением сочувствующих из других добровольческих батальонов явно недостаточен для гипотетического захвата власти.

Численность партии большевиков с 10 тысяч в марте доходит до 350 тысяч в октябре 1917 года, и они уступают по количеству лишь партии эсеров, популярной в широких слоях крестьянства. К этому же времени численность вооруженных отрядов большевиков, Красной гвардии, достигла, по некоторым оценкам, 250 тысяч человек.

Но причина успеха большевиков кроется не только в количестве членов партии и большевистских отрядов. Они пришли к власти, во многом благодаря поддержке своих лозунгов частями 150-тысячного Петроградского гарнизона и матросами Балтийского флота. Чтобы представить уровень этой поддержки, сошлемся на мемуары меньшевика Николая Суханова, в которых он описывает следующую ситуацию. Во время июльских событий 1917 года он встретил в здании ВЦИК одного из видных большевистских ораторов Анатолия Луначарского, и тот ему иронично сообщил, что «только что привел из Кронштадта двадцать тысяч совершенно мирного населения». Кронштадт в 1917 году – главная база Балтийского флота и «совершенно мирное население» могло быть только вооруженными матросами.

Читайте также
Опять 25, или Тимошенко – это Ленин сегодня

Разительно отличаются «Правый сектор» и большевики и по популярности среди населения. Уровень поддержки ПС в украинском обществе остается довольно низким и, согласно последнему опросу КМИС, только 3% жителей Украины в возрасте от 18 лет поддерживают программу этой политсилы. Народное вече, которое «Правый сектор» провел 21 июля на Майдане Незалежности, собрало, согласно оптимистическим оценкам, 6 тысяч человек, что показывает уровень поддержки этой организации в Киеве. Представляется, что для успешности вооруженного переворота нужна значительно большая поддержка среди населения как во всеукраинском масштабе, так и в столице.

Уровень поддержки большевиков был, наоборот, довольно высоким как среди населения России, так и населения Петрограда и Москвы. О приблизительных цифрах можно судить по результатам выборов во Всероссийское Учредительное Собрание, которые были первыми всеобщими выборами в истории России. Выборы состоялись почти сразу после Октябрьской революции, и большевики не успели существенно повлиять на их результаты. За партию большевиков тогда проголосовали более 10 миллионов избирателей, что соответствовало 24% от общего количества проголосовавших. В Петрограде большевики получили 45% голосов, а в Москве — 48%. Подобный уровень поддержки, безусловно, позволял большевикам безболезненно произвести захват власти в обеих столицах.

Выводы

Все приведенные аргументы и данные свидетельствуют, что «большевизм» «Правого сектора» является обыкновенным «обманом зрения». У организации нет ясной стратегической цели захвата власти, соответствующих цели организационных, силовых и медиаресурсов, значительной поддержки в обществе.

Эта организация, в ее теперешнем виде, выглядит только бледной тенью большевиков, совершивших успешную революцию в 1917 году. И если задаться вопросом, может ли такое движение совершить революцию, то ответ будет отрицательным. Поэтому вероятность того, что в обозримом будущем в Украине произойдет «третий Майдан», крайне мала, а постоянно возникающее в общественном дискурсе сравнение современных политических событий с ситуацией почти вековой давности говорит лишь об обращенности сознания значительной части общества в прошлое при довольно слабом знании этого прошлого.

Лучший новостной телеграм-канал в Украине. Подписывайся!

Присоединяйтесь:
Последние новости: