«Украине нельзя играть роль жертвы»

19:30 11 Вересня 2015

коллаж

Сергей Куделя - политолог, преподаватель университета Бейлор (Техас). Исследует политические режимы и государственные трансформации: революции, гражданские войны, развитие институтов, политическое насилие. Особое внимание уделяет странам посткоммунистического мира

Вибачте цей текст доступний тільки в “Російська”. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Politeka: В одной из публичных дискуссий Вы утверждали, что Украина играет роль жертвы и это крайне негативно сказывается на ее экономическом положении и политической репутации. Расскажите, пожалуйста, об этом более подробно.

С. Куделя: Я внимательно наблюдал за официальной позицией Украины с начала конфликта в Крыму и заметил: мы почувствовали, что западный мир изначально недостаточно нам помогал. Будапештский меморандум и обязательства по защите территориальной целостности Украины, которые западные страны брали на себя, не были выполнены. Кроме того, нашему государству была обещана недостаточная экономическая помощь. Эта нехватка западной поддержки Украины в рамках Будапештского меморандума и в конфликте с Россией заставила украинскую власть драматизировать свою роль и свой образ.

Читайте також
Почему Запад хочет, чтобы Украина договаривалась с «ДНР»/«ЛНР»

Драматизация этого образа произошла вокруг ощущения Украины как государства, являющегося жертвой с двух сторон. С одной стороны, жертвой агрессии со стороны России, с другой — жертвой то ли непонимания, то ли индифферентности, то ли боязни со стороны западных государств. Этот двойной образ навязывается западным странам в официальном дискурсе с целью заставить Запад почувствовать определенную вину. Вину за то, что он недостаточно делает. В ответ на ощущение вины мы ожидаем, что Запад будет активен или с военной, или с финансовой точки зрения.

Однако если изначально такое позиционирование имело смысл, потому что нам нужно было подчеркнуть, что Украина является жертвой агрессии России, то в дальнейшем постоянное апеллирование к чувству вины западного мира, к ответственности, которую он не взял на себя за Украину, становится контрпродуктивным.

Politeka: И в чем проявляется подобная контрпродуктивность?

С. Куделя: Во-первых, жертва – это слабая позиция. Это демонстрация отсутствия воли, нежелания брать ответственность за самого себя, свои поступки и свое будущее. Это в определенном смысле расписывание в собственной недееспособности и беспомощности.

Кроме того, эмоциональная эффективность жертвенного дискурса довольно быстро изнашивается. Желание поддержки быстро переходит в желание избавиться от страны, которая излишне навязчива в своих требованиях. Для Украины это имеет последствия на уровне общественного мнения западных стран. К примеру, в США после 2004 года процент людей, которые не поддерживали Украину, был крайне низок – около 15%. С начала войны на Донбассе фактически к началу 2015 года количество тех, кто негативно относится к Украине, в Америке увеличилось вдвое – до 30%. Мне кажется, это частично связано с реакцией на постоянное позиционирование Украины как просящей страны, которая не имеет собственных ресурсов для развития и в основном зависит от западного мира.

Politeka: Вам не кажется, что западный мир в действительности предоставляет Украине меньше ресурсов, чем следовало бы?

С. Куделя: Украина обращается к Западу за помощью с 1991 года. Отношения просящей стороны со стороной-донором продолжаются слишком долго. Сейчас, однако, использование жертвенного дискурса связано с тем, что власть хочет показать, что условия изменились. Мы просим, но уже по другим причинам – потому что оказались в условиях внешней агрессии. Иными словами, это означает: забудьте о тех требованиях, которые вы ставили перед нами, забудьте о том, что реформы, которых вы требовали от нас, не произошли. Откройте нам новый аванс, дайте нам еще источники финансирования для того, чтобы мы выдержали этот период и удержались на плаву как государство.

Читайте також
Закон о Нацполиции: шаг к реформам, два – к полицейскому государству

Мне кажется, что такое позиционирование неубедительно. Во-первых, потому что в Европе и в Америке есть понимание того, что конфликт не является упрощенным до «Россия пришла и захватила Украину». Есть понимание ответственности и украинского государства за то, что произошло. И нежелание принять эту ответственность на себя, конечно, вызывает удивленные вопросы у западной стороны. Во-вторых, у Запада есть понимание того, что пришедшая к власти элита – во многом элита со старыми принципами и взглядами на жизнь. Эту элиту Запад знает хорошо, давно, знает ее слабые стороны. И одна из ключевых слабых сторон украинской политической элиты состоит в том, что она много обещает и мало делает. А, кроме того, она очень часто использует полученные ресурсы не во благо страны, а во благо самой себя. Наиболее ярко это проявляется в сохранении коррупционных отношений внутри государственной машины.

Если речь идет о финансовой поддержке, то Запад должен получать определенные гарантии того, что деньги пойдут на те цели, на которые они были предоставлены, а не на обогащение получившей власть элиты. Такой уверенности на Западе до сих пор не получили.

Politeka: Какими практическими действиями украинская власть могла бы показать Западу свою дееспособность?

С. Куделя: Начнем с борьбы с коррупцией – открытие уголовных дел против наиболее коррупционных кланов, принципиальное искоренение коррупции в высших государственных эшелонах. В том числе предоставление государственной прокуратуре более независимых функций. Скажем, отказ от принятых в наших элитах патримониальных отношений.

Еще один фактор – экономическое развитие. Украина давно обещала изменение административной структуры. Оно началось недавно, потому что Запад слишком надавил на Порошенко, и до сих пор не закончено. Децентрализацию, расширение полномочий регионов нужно было провести давно, еще летом прошлого года. Децентрализация имеет прямые экономические последствия – это предоставление людям и организациям возможности самоорганизовываться на местном уровне и зарабатывать деньги на жизнь без излишнего вмешательства Киева и украинских регуляторных органов.

Politeka: Почему в случае предоставления прокуратуре большей независимости это поможет побороть коррупцию, а не просто усилит позиции прокуратуры?

С. Куделя: Примеры недавних успешных кампаний против ВИП-коррупционеров в таких разных странах, как Румыния, Бразилия или Гватемала, свидетельствуют, что на острие борьбы с теневыми доходам власть имущих должен стоять сильный (то есть обладающий достаточными полномочиями) и независимый прокурор. Другим условием является ликвидация жесткой подотчетности прокуроров высшему руководству прокуратуры и предоставление им полной автономии в выборе тем и лиц для проведения расследований. Поэтому возможное появление группы специальных прокуроров в Антикоррупционном бюро является шагом в правильном направлении. И именно с этим, вероятно, связана задержка с их отбором и назначением. Как только прокуроры освободятся от внешнего влияния и получат возможность копать под первых лиц государства, они будут это делать – так работает логика институционных стимулов. Их мотивацией может быть как государственный интерес, так и личный престиж, но результатом всегда является череда громких дел против высокопоставленных чиновников. Без такого опыта ни украинское, ни международное общество не поверят, что Украина стала на путь очищения.

Politeka: По поводу децентрализации звучат самые разные мнения. Вы говорите о благоприятном экономическом эффекте исходя из теоретических позиций? Видите ли Вы, каким образом можно избежать риска того, что децентрализация приведет не к усилению роли самоорганизации на местах, а к усилению местной коррумпированной элиты?

С. Куделя: Для этого децентрализация не должна сводиться к предоставлению местной элите большего доступа к финансовым ресурсам в обмен на право президента руководить ею через собственного наместника. Именно такая формула заложена в президентском законопроекте. Децентрализация должна, наоборот, предоставлять местным общинам больше инструментов для контроля действий местных чиновников. Такой контроль не должен сводиться лишь к периоду выборов или осуществляться только через местных депутатов. Его можно осуществлять с помощью институтов «прямой демократии» для отзыва чиновников или проведения плебисцитов по вопросам местного самоуправления. Это один из самых распространенных способов осуществления народовластия в США, который возник в период Прогрессивной эры реформ в начале прошлого столетия. В наше время «электронной демократии» затратность таких инструментов существенно снизилась, а возможности для вовлечения в гражданские кампании широкого круга людей значительно возросли. Только соучастие локальных общин может ограничить возможности для злоупотребления местными чиновниками своими полномочиями. Предоставление же такого контроля президенту неминуемо превратит его в соучастника возможных коррупционных преступлений.

Politeka: Как Вы считаете, какими должны быть практические действия властей относительно Донбасса?

С. Куделя: Ответ состоит из нескольких составляющих. Во-первых, мы должны признать, что решения в ближайшей перспективе не существует. Мы можем рассчитывать на решение конфликта, по крайней мере, в среднесрочной перспективе. Но уже сейчас Украине нужно предпринимать шаги, которые помогли бы достичь этой цели.

Первым из этих шагов считаю восстановление той части Донбасса, которая сейчас находится под контролем Украины и фактически брошена на произвол судьбы украинскими властями. Могу судить об этом по своему опыту – поездок в мае-июне этого года я ездил по Донецкой и Луганской областям и общался как с местными жителями, так и с представителями властных структур. С одной стороны, местное население не чувствует, что есть желание восстанавливать предприятия, создавать новый бизнес, восстанавливать разбитые войной дома и инфраструктуру, находящуюся в ужасном состоянии. С другой стороны, местная власть ощущает, что Киев не уделяет особого внимания вопросам экономического развития региона, а в первую очередь заинтересован в том, какое количество войск будет находиться на территории и где будет размещена военная техника.

Читайте також
От патриотизма к пропаганде один шаг

Второй шаг — создание благоприятных условий для проживающих на этих территориях. То есть не только обеспечение комфортных условий с точки зрения инфраструктуры, но и формирование у них ощущения того, что государство, частью которого они являются, более-менее справедливо. Конфликт изначально начался с того, что значительная часть Донбасса восприняла изменение власти как априори несправедливое. Поэтому наши попытки должны быть направлены в том числе именно на усиление чувства политической, социальной, экономической справедливости для жителей этих регионов.

Общение с местным населением Донбасса показывает, что люди до сих пор воспринимают власть в Киеве как ангажированную интересами части общества, проживающей в основном в Западной и Центральной Украине. Власти поэтому должны доказать людям, что им небезразличны их судьбы. Если критическая масса населения убедится в необходимости восстановления единого Донбасса и не будет воспринимать украинскую власть в штыки, то рано или поздно власть самозваная, которая существует там, падет. И России будет очень сложно этот процесс остановить.

Жители Донецкой и Луганской областей общаются с населением с другой стороны (так называемых ЛНР и ДНР) регулярно. И те и другие прекрасно осведомлены о том, что происходит на противоположной стороне. Если мы создадим пример успешного восстановления части Донбасса, то эта коммуникация будет намного более эффективна, чем любые телевизионные программы. Если мы выиграем борьбу за умы и сердца людей на Донбассе, проживающих на украинских территориях, это будет путь к символической победе на той части Донбасса, которая находится вне украинского контроля.

19:30 11 Вересня 2015

Залишити відповідь

Приєднуйтесь:

Останні новини