После вывода войск

В конце прошлого года основная часть международного военного контингента была выведена из Афганистана – осталось около 13 тыс. солдат НАТО из 40 тыс. Почти 10 тыс. – американские военные. Предполагалось, что после осенних выборов, в результате которых было сформировано правительство национального единства (проигравший кандидат Абдулла Абдулла стал де-факто премьером и получил право назначить своих министров), вывод войск, пусть даже частичный, мог помочь мирному процессу. Ведь главным требованием боевиков как раз и является отсутствие в стране иностранных военных.

Это решение было принято, несмотря на то, что количество жертв в 2014 году – наибольшее с начала войны в 2001-м. Было убито почти 5000 военных и 3700 гражданских лиц. Уже за первые четыре месяца этого года, по данным ООН, был побит рекорд по количеству убийств – 974 смертей среди афганцев, что на 16% превышает аналогичный показатель прошлого года. Последний месяц ознаменован новым серьезным наступлением талибов в южной провинции Гильменд, граничащей с Пакистаном. И только около недели назад правительству удалось провести масштабную операцию в 9 из 34 провинциях, уничтожив более ста талибов.

Власть находится в патовой ситуации: самостоятельно расправиться с исламистами не получается, а «Талибан» не соглашается прекратить атаки и участвовать в официальных переговорах до полного вывода «иностранных захватчиков».

Не «Талибаном» единым

Но талибы – не единственная головная боль правительства Афганистана. Сразу после частичного вывода войск НАТО в январе, в ИГИЛ («Исламское государство Ирака и Леванта») объявили о создании эмирата Хорасан, в который будто бы вошли Афганистан, Пакистан, Индия и Бангладеш. Эмиром был назначен один из главарей пакистанских террористов. Вскоре многие полевые командиры и рядовые боевики стали присоединяться к ИГИЛ. Движения джихадистов были замечены по всему Афганистану. А в апреле появилась информация, что главари группировок объявили друг другу джихад, после того как талибы отказались присягнуть на верность Абу Бакру аль-Багдади, лидеру ИГИЛ. Особенно часто группировки сталкиваются в провинциях Нангархар и Фарах. Несмотря на разную весовую категорию сторон (20-30 тыс. талибов против нескольких сотен игиловцев), у ИГИЛ в Афганистане есть потенциал для роста.

Даже учитывая многолетнюю вражду властей Афганистана с «Талибаном», последний является в таком противостоянии меньшим из зол. Настроения среди афганских боевиков не столь однородны, как среди последователей аль-Багдади, поэтому угроза со стороны новоприбывших исламистов может стать объединяющим фактором, побудив представителей афганского движения к диалогу с властью. Показательно, что бывалые талибы иногда готовы к уступкам и участию в политике. В то время как молодое поколение вполне может принять более радикальную идеологию.

Популярные статьи сейчас

Новое вторжение Путина, ситуация не в нашу пользу: "десятки тысяч на границе"

Скандал с Мисс Украина Вселенная: красавица получила второй ответ по визе США, "На этот раз меня даже..."

Елена Зеленская неожиданно обратилась к украинцам из больницы: что произошло

Соколова назвала пять будущих "республик" на территории Украины: "первыми захотят автономии"

Показать еще
ИГИЛ и законы нового халифата

Помощь соседей

Правительство Афганистана понимает, что страна нуждается в любой помощи. Поэтому после прихода к власти Ашрафа Гани Ахмадзая осенью прошлого года курс страны сменился с  проиндийского на прокитайский. Об этом, в частности, свидетельствуют два факта: первым делом после инаугурации Гани отправился в Пекин, а немного позже страны обменялись захваченными террористами. Кабул также стал более лоялен к Пакистану, ради этого даже приостановив поставки оружия из Индии.

Важным вопросом нормализации афгано-пакистанских отношений является этнический вопрос. Пакистан в течение десятилетий поддерживал на территории соседа террористические движения пуштунов (сначала восставших против советского вторжения моджахедов, затем – террористическое движение «Талибан»). Нынешний президент Афганистана и большинство министров представляют как раз эту этническую группу (другая большая группа – таджики). А в XXI веке талибы начали проявлять активность и в пакистанском регионе Вазиристан, став проблемой уже для Исламабада. Сейчас из-за планов строительства китайско-пакистанского экономического коридора, который пройдет вблизи границы с Афганистаном, Пакистану придется считаться не только с внутренним терроризмом, но и с афганскими талибами.

Таким образом, главный правящий класс Пакистана – военные и Межведомственная разведка (ISI) – которые сначала открыто, а потом скрытно поддерживали джихадистов в соседней стране, сейчас заинтересованы в мирном процессе не меньше афганцев. Немалую роль в примирении сторон играет и позиция Пекина.

У Китая есть свой интерес в установлении мира в Афганистане: им нужна безопасность в регионе, через который пройдет «Новый Шелковый путь» – грандиозный транспортно-инфраструктурный проект. Поэтому в примирении КНР заинтересованы не меньше, чем сам Афганистан. У Пекина и Кабула общий враг – террористические группировки. В Поднебесной действует «Исламское движение Восточного Туркестана». Его участники – уйгуры (тюркская народность) из Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. Это движение борется за независимость от Китая и сотрудничает и с «Талибаном», и с «Аль-Каидой», и с «Исламским движением Узбекистана», действующим в составе ИГИЛ. Поэтому уйгуры совершают теракты не только на родине, но также в Пакистане и Афганистане, воюют на территории Сирии. Более того, в Поднебесной опасаются не только потери инвестиций, но и проявлений сепаратизма на своей территории.

Желание правительств обеих стран помочь друг другу в борьбе с джихадистами очевидно. Если в феврале этого года афганская служба безопасности передала КНР около тридцати уйгурских террористов, то Китай еще в конце прошлого года заявил о желании наладить мирный процесс между афганской властью и талибами. А уже в мае состоялись неофициальные переговоры в довольно необычном формате, на которых присутствовали афганские политики, бывшие высокопоставленные участники движения «Талибан», представители вышеупомянутой разведки ISI и китайские чиновники. Цель делегаций – прощупать террористическую группировку на готовность провести уже официальную встречу. Однако общественность Афганистана это событие встретила без особого энтузиазма. Более того – с возмущением. Ведь присутствие пакистанских разведчиков дало повод говорить, что ISI до сих пор активно контактирует с «Талибаном».

Кто сумеет завоевать Индию

Помощь издалека

Еще одна страна, которую Кабул пытается привлечь для содействия мирному процессу, – Саудовская Аравия. Правительство Афганистана не случайно поддержало военную операцию арабской коалиции в Йемене. Саудиты имеют неплохие связи не только с Пакистаном, но и с «Талибаном». Ранее переговоры между сторонами конфликта неоднократно проводились в Эр-Рияде, а в 90-х именно саудиты были одними из главных спонсоров «Талибана».

Такой курс создает определенные риски. Во-первых, могут испортиться отношения с южным соседом – Ираном, который является главным соперником Эр-Рияда. Во-вторых, поддержка войны против шиитов в Йемене создает внутреннюю религиозную напряженность в Афганистане (около 20% населения – шииты). Несмотря на существующие риски, шаги Кабула сложно назвать неоправданными.