Исламский мир: от цивилизации к варварству

Исламский мир: от цивилизации к варварству

Осень «арабской весны»

Кажется, совсем недавно – пять лет назад — территория несвободы с пожизненными президентами, джамахириями и прочими «своими сукиными сынами» времен холодной войны съеживалась, как шагреневая кожа: арабский Восток начинал свою «весну».

Тысячи демонстрантов, в том числе женщин, одетых по-европейски, как в Тунисе, или закутанных во все черное, как в Йемене. Поддержка мирового сообщества. Президенты, вынужденные уступать. Все обещало перемены. Пока как черт из табакерки не выскочило «исламское государство».

Традиционность масс и ИГИЛ

В начале египетской революции горожане – пользователи Facebook – вышли на площадь Тахрир в Каире и, добившись отставки тогдашнего президента Мубарака, открыли путь демократии. И вот на всенародном голосовании большинство – жители глубинки – выбрало «старое, доброе, вечное» в лице исламиста Мурси. Демократия, зло подшутив над египтянами, отсрочила свой визит в страны Магриба: лучше новый Мубарак, чем борода и паранджа, – решила молодежь на втором Тахрире.

Итак, ответ прост: массы за традицию. Проблема в том, что ИГ разрушает традицию радикальнее любой демократии: пример тому – разрыв семейных связей и принуждение женщин к проституции

Культура Востока начинается с вольнодумства…

После трагедии «Шарли Эбдо» много говорили о разнице мировоззрений. Общий вывод: в исламской – читай «средневековой» — культуре не смеются над святыми.

Все так, кроме… «Вхожу в мечеть смиренно с поникшей головой, — пишет ученый, поэт и, как мы увидим дальше, балагур Омар Хайям, — как будто для молитвы. Но замысел – иной. Здесь коврик незаметно стащил я в прошлый раз, а он уж поистерся. Хочу стянуть другой!». Неожиданно. И тем не менее такое отношение к мечети и религии в целом в X-XIII веках было чуть ли не типичным. Другой поэт, аль-Маарри, на ту же тему высказывается грубее – слишком грубо даже на наш сегодняшний вкус.

Конечно, Омар Хайям и аль-Маарри писали не для всех, как не для всех писал и мученик науки Джордано Бруно. Но в отличие от последнего поэты Востока умерли своей смертью.

Итогом «исламского» вольнодумства стала теория «двух истин». Как пишет арабский философ XII века Ибн-Рушд: сосуществуют две разные истины — истина богослова и истина философа — которые не пересекаются, потому что богослов работает для толпы, а философ — для просвещенной публики. Позднее эта арабская теория пришлась по вкусу — конечно же французам: в XIII веке в Париже даже появился «латинский аверроизм» (латинский вариант имени философа – Аверроэс)

Так что сначала арабы развратили французов: Вольтер благодаря «двум истинам» в конце концов ужился (хотя и не подружился) с Папой Римским.

… и заканчивается нетерпимостью

Все эти факты могли бы сойти за исторические анекдоты, если бы благодаря им перед нами не возник вопрос: почему? И одна из причин сегодняшней отсталости исламского мира – своеобразный «дефолт» в XVII-XVIII веках.

К XVII веку грабить соседей стало тяжело: Европа, сосед арабского мира, возмужала. И тогда правительства переориентировались на собственных граждан: к примеру, египетские купцы и ремесленники были вынуждены платить в казну свыше 70 различных налогов. Результаты не заставили себя ждать: длительная стагнация в экономике потянула за собой и культуру, и светскость, и шутку. Недальновидные правительства давно канули в лету. Но в настоящем остался результат их кипучей деятельности: арабский мир как «отцепленный вагон» цивилизации.

Человек из «отцепленного вагона»

Гибралтарский пролив отделяет регион Магриба – то есть Северной Африки – от Европы. Эту водную преграду пытаются пересечь тысячи и тысячи эмигрантов. Двое из них – Лассан Батили и Сали. Первый, продавец супермаркета, спасает покупателей во время теракта (теракт 9 января в Париже). Второй, водитель транспортной компании, отрезает голову начальнику (теракт 26 июня под Лионом).

История типичная: каждый делает выбор. Новое тут — усредненный образ злодея («обычный» водитель): варварство приходит изнутри цивилизации. Сали, по словам соседей, был как все. Вот только быть как все значит быть никем.

«Исламское государство» как форма утопии

Быть как все — быть никем. Такова болезнь цивилизации. Первым заболевшим ею, по преданию, был Герострат, нашедший, впрочем, лекарство — поджог храма Артемиды в Эфесе. Как видим, лекарство помогло: слава к Герострату пришла.

С давних пор разрушение притягивало. Но любовь к нему прятали под пафосом строительства нового, будь то «града небесного» или «града земного», а позднее — грифом «совершенно секретно». «Исламское государство» первым после Герострата предлагает утопию чистого разрушения.

Его утопия в духе XXI века — зрелище квазиреальное, как сцена из игры: величественный амфитеатр Пальмиры, боевики-подростки, пленные, казнь (теракт 5 июля). Тот, кто не построит амфитеатр, пользуется им как декорацией – цивилизация эффектно оттеняет варварство.

Выводы

«Исламское государство» — детище современности: в нем сочетается квазиреальность игры, обида на мир, комплекс «маленького человека», чужого на этом празднике жизни. Кто виноват — уже не понять: частью «родные» правительства, которые грабили своих. Частью мировое сообщество, воспользовавшееся чужой слабостью в эпоху колоний. Частью сами люди.

материалы рубрики
Телетайп: рейтинг власти падает, срочно пора политически взрослеть Аналитика
Телетайп: рейтинг власти падает, срочно пора политически взрослеть
Телетайп: наесться политики до заворота мозгов Аналитика
Телетайп: наесться политики до заворота мозгов