Аналитика

Безымянные могилы Донбасса: кто отвечает за поиск погибших

поиск погибших на Донбассе
Ни одна война не закончена, пока не похоронен последний солдат. Погибшие, пропавшие без вести, неопознанные бойцы – кто они? Достаточно ли делается для того, чтобы найти всех отдавших жизнь в Иловайском котле, под Дебальцево, в Донецком аэропорту? Кто вообще занимается поиском, эксгумацией и опознанием сотен тел? Politeka разбиралась, почему государство не может отдать последний долг солдатам, погибшим за страну

По данным волонтеров, без вести пропавшими в зоне АТО считаются около 2000 человек. Живы ли они – установить сложно. Останки многих уже год с лишним лежат в степях Донбасса. Страшнее всего было прошлым летом, когда случился Иловайск, а позже – Дебальцево. При спешных отступлениях бросали все – технику, оружие, старались вынести раненых и убитых, но это не всегда удавалось. Результат – пропавшие без вести, раненые и убитые. И за них тоже кто-то должен нести ответственность.

После «котла»

В первых числах сентября 2014 года в Днепропетровск прибыли два КамАЗа с «грузом 200» – телами бойцов, погибших в Иловайском котле. В общей сложности в грузовиках  было 98 тел. Из-за такого количества морги Днепропетровска оказались переполненными. Следующие две машины, с останками  87 военных, павших в районе Червоносельского, среди которых в основном бойцы «Донбасса» и других военчастей – были направлены в Запорожье. Передавали тела в рамках договоренности между Главным управлением военного сотрудничества и миротворческих операций Генштаба Украины и их российскими коллегами. Искали и собирали тела на территории, подконтрольной сепаратистам. Часть сумели опознать по документам, еще часть фрагментов тел были непригодными для визуального опознания. С останками работали патологоанатомы и военные следователи. Медики трудились круглосуточно и, несмотря на колоссальный объем работы, успели взять даже образцы ДНК у родственников погибших.

Читайте также
За время АТО погибли более 1,5 тыс. украинских военных – волонтер

Такие анализы с 90% точностью могут доказать родственные связи, но основой должна была стать работа следствия. Она состояла в следующем: 1) узнать, откуда были привезены тела погибших; 2) какие именно части понесли потери, кто именно считается погибшим или пропавшим без вести; 3) получить списки таких бойцов, контакты родственников; 4) опросить всех, кто был возвращен боевиками из плена, вышел из Иловайска самостоятельно. В последней категории на тот момент насчитывалось несколько сотен бойцов, пребывавших на обследовании и лечении в клиниках Днепропетровска. По неизвестной причине бывший генпрокурор Украины в работу не включился, комиссия по расследованию или рабочая группа созданы не были — и начался процесс, которому позавидовал бы сам Кафка.

поиск погибших на Донбассе

В Днепропетровске расследованием занялось следственное управление МВД. В Запорожье – следственное управление СБУ. У следователей этих ведомств нет времени заниматься поисковыми действиями, и в итоге часть тел были опознаны родственниками и военнослужащими, еще часть – опознаны по факту наличия у них документов. Часть тел остались неопознанными. И все. По состоянию на 11 июля только в списках пропавших без вести официально числится 1160 человек, о чем сообщила Ирина Геращенко, уполномоченный по мирному урегулированию конфликта в Донецкой и Луганской областях.

Миссия «Эвакуация-200»

Группы волонтеров, занимающиеся поиском, эксгумацией и транспортировкой тел из зоны, подконтрольной боевикам, больше знают по названиям «Черный тюльпан» и «Цитадель». Для сбора тел тех, кто остался на полях Донбасса, по просьбе Управления военно-гражданского сотрудничества ВСУ Украины были созданы группы волонтеров, в число которых вошли люди, занимающиеся поиском погибших во время Второй мировой. Волонтеры, работающие на собственные деньги и на собственном энтузиазме, начали поиск погибших 3 сентября 2014 в районе Савур-Могилы (официально эту работу назвали «Миссия «Эвакуация-200»). Руководителем группы стал бизнесмен Ярослав Жилкин, руководитель одной из поисковых групп союза «Народная память». Группа формировалась на базе Национального военно-исторического музея Украины, сотрудники которого сделали огромное количество фото и собрали материалы с мест боев. По ним можно было опознать до 80% погибших, и материалы эти даже были переданы следствию, но при идентификации тел практически не использовались.

Читайте также
Волонтерский контроль должен стать реальным механизмом борьбы с коррупцией в зоне АТО — Порошенко

В сентябре-октябре волонтеры собрали и вывезли 89 тел и более 10 мешков с фрагментами тел военнослужащих. Также были собраны тела и фрагменты, переданные сепаратистами. Поэтому крайне сложно сказать, сколько именно погибших привезли волонтеры. Достаточно большое количество тел остались неопознанными. Например, неидентифицированным считается погибший, при котором не было документов, но нашлось несколько банковских карт. И еще один, чье имя назвали сослуживцы. И тот, что сгорел со своим экипажем в танке, остальные члены которого идентифицированы и похоронены.

Таких историй масса. Юлия Толмачева, волонтер, рассказала, что доходит порой до страшного. К примеру, был опознан и похоронен боец из Житомира, а через несколько месяцев его родственникам пришло официальное уведомление, что солдат находится в плену у боевиков. Кто же отвечает за этот хаос?

По словам Юлии Толмачевой, пройти по этой цепочке практически нереально. Есть специальный документ Министерства обороны Украины, называющийся «Приказ от 26.05.2014 №333 «Об утверждении инструкции по организации учета личного состава Вооруженных сил Украины». То есть учет должен вестись сотрудниками МО  – командирами (руководителями) подразделений, начальниками штабов военных частей. Но как же в таком случае быть с погибшими добровольцами, которые на тот момент не входили в ВСУ? Кроме того, как мы помним, расследованиями и идентификацией тел занимаются и другие силовики – МВД и СБУ. Координируется ли работа ведомств единой комиссией? Нет, потому что она так и не была создана.

поиск погибших на Донбассе

Руководитель союза «Народная память» («Черный тюльпан») прокомментировал для Politeka ситуацию. По его словам, единый реестр не был создан, каждое ведомство ведет свой собственный учет. Общей базы данных погибших нет. Сотрудничество с Минобороны у волонтеров налажено, но на подконтрольной боевикам территории Донбасса оно исключено – украинские законы там не действуют. Поисковикам самим приходится договариваться с сепаратистами, чтобы забрать тела. Дело осложняется тем, что у группы добровольцев до сих пор нет официального статуса и документы, выдаваемые союзом, имеют для госорганов нулевую ценность. Причина – отсутствие какого-либо нормативного акта, который регулировал бы полномочия поисковой группы, закреплял официальный статус и оговаривал сотрудничество с органами судмедэкспертизы. Группа постоянно сообщает госорганам об этой проблеме, пишет письма на имя высоких чинов, но воз и ныне там. Взаимодействие волонтеров, организованных – читаем выше – одним из Управлений ВСУ, и профильных государственных органов не налажено, хотя все возможности для этого есть. Довольно странное отношение к павшим героям, не так ли?

Между тем 25 июня 2015-го Парламентская ассамблея Совета Европы одобрила резолюцию, которая содержит рекомендации для высших чинов относительно того, как нужно заниматься поиском погибших и пропавших без вести бойцов этой необъявленной войны. Детальнее с документом можно ознакомиться здесь.

Волонтеры говорят, что есть ощущение, что их письма прочли не в тех кабинетах – настолько схожи идеи и рекомендации европейцев с тем, что предложили руководители союза «Народная память».

Практически полностью (единственным исключением стали офицеры УВГС, сотрудничавшие с волонтерскими организациями) переложить функцию поиска, эксгумации и транспортировки тел на волонтеров – это удобно. Да, выезд на «те» территории и местности, контролируемые ВСУ, налажен. Боевики сопровождают «Черный тюльпан» для безопасности группы, иногда даже информируют о том, где могут находиться тела. Это официальная гуманитарная миссия с неофициальной документацией, на финансирование которой идут исключительно волонтерские деньги. До сих пор государство не выделило ни копейки на поисковые работы. А деньги крайне нужны – до сих пор практически не исследована Луганская область, не на что ремонтировать автомобили, закупать оборудование и форму, по которой боевики уже научились распознавать тех, кто ищет «двухсотых».

Черный итог

15 июля 2015-го, к моменту окончания этой статьи, Ярослав Жилкин сообщил, что волонтерская группа «Черный тюльпан» приостанавливает работу в зоне вооруженного конфликта. Причина проста – денег больше нет. У волонтеров их просто не осталось. Миссия существовала 318 дней, за которые удалось собрать и вывезти около 600 мешков с фрагментами тел. Волонтеры на неподконтрольных ВСУ территориях в любых условиях занимались своей работой – поиском, эксгумацией и доставкой тел погибших за тех, кто до сих пор не удосужился выделить ни копейки. Волонтеры влезли в долги. Продали личные вещи. Существовали на пожертвования неравнодушных людей и других волонтерских организаций. Но деньги закончились.

«Все время, проведенное на совещаниях с чиновниками, потрачено впустую. Они дают обещания, отчитываются перед руководством, что тела вывозят, и дальше ничего не происходит», — говорит Ярослав Жилкин. «Дело не в деньгах… На мертвых особенно не попиаришься, другое дело пленные. Да и электорат из мертвых уже… Так зачем, спрашивается, заморачиваться?»

Для поддержания миссии нужно 3 миллиона гривен в год, не считая расходов на покупку транспорта. В масштабах государства это деньги небольшие, но найти их не могут. Война и нет средств? Герои не умирают? Умирают. За государство, в бюджете которого ни в этом году, ни в прошлом на поиск и опознание солдат расходов предусмотрено не было.

Жилкин утверждает, что миссия готова возобновить работу, как только появятся минимальные средства и более-менее внятная реакция на проблему со стороны государства.

Лучший новостной телеграм-канал в Украине. Подписывайся!

Присоединяйтесь:
Последние новости: