За каждым воздушным судном, которое выходит на полет, стоит работа целой команды специалистов, пассажиры никогда не увидят. Это инженеры, конструкторы, техники и специалисты по авиационному оборудованию, радиоэлектронным системам и двигателям. Именно они отвечают за техническое состояние самолетов и вертолетов, модернизируют их и адаптируют к новым технологическим требованиям.

В условиях полномасштабной войны сохранение этих компетенций стало особенно важным для украинской авиации. Отрасль сталкивается с дефицитом квалифицированных кадров, оттоком специалистов за границу и необходимостью передавать знания молодому поколению. О том, кто стоит за модернизацией воздушных судов, как формируется авиационный инженер и почему будущее отрасли зависит прежде всего от людей, рассказал директор авиационной компании ТС АВИА-ГРЕЙД Дмитрий Пархисенко.

- Когда мы говорим об авиации, обычно представляем пилотов, самолеты и вертолеты. Но кто остается за кулисами и обеспечивает их техническое состояние и модернизацию?
За техническим состоянием и модернизацией воздушных судов стоит целая команда узкопрофильных специалистов. В частности, это специалисты по авиационному оборудованию (АО), радиоэлектронному оборудованию (РЕО), силовым установкам и двигателям. Каждое из этих направлений имеет свою специфику и требует отдельных знаний и компетенций.

Если говорить об АО и РЭО, то это очень широкий спектр оборудования: навигационные системы, радиостанции, средства радиосвязи, прицельные комплексы, различные узлы и агрегаты. Например, специалист по радиоэлектронному оборудованию должен понимать, какая радиостанция нужна для конкретного воздушного судна, на каких частотах она будет работать, как обеспечить совместимость с наземными системами связи и другими бортовыми системами.

Это очень специфическая работа, требующая основательной технической подготовки. Я сам учился в Национальном авиационном университете в Киеве, закончил направление, связанное с оборудованием воздушных судов, и являюсь специалистом по авиационному оборудованию. Поэтому хорошо понимаю, сколь важно, чтобы за каждой системой стоял специалист, знающий ее от начала до конца.

– Какие задачи выполняет ваша команда при модернизации воздушных судов?

Наша главная цель, которую мы начали реализовывать еще до полномасштабного вторжения, – замена советского оборудования, установленного на вертолетах и ​​самолетах, на современные европейские и американские технологии. Фактически модернизируем украинские воздушные суда так, чтобы они получали новые возможности, не уступая уровень оснащения современным авиационным платформам.

Объясню на простом примере. Если поставить рядом F-16 2018 выпуска и F-16 2026, внешне они могут практически ничем не отличаться. Но если мы сядем внутрь, то увидим огромную разницу. Это новая авионика, современные прицельные комплексы, радиоэлектронное оборудование, защищенные системы специальной связи и многие другие технологические решения. То есть, принципиально новый самолет не обязательно создается с нуля. Очень много возможностей можно получить благодаря качественной модернизации существующей платформы.

Именно над этим трудятся наши специалисты. Когда мы начали модернизировать, например, вертолет Ми-8, фактически разобрали его и детально проанализировали все системы. Оказалось, что в нем имеется около 470 агрегатов, которые обеспечивают его функционирование и выполняют полеты. И каждый из этих элементов требует внимания, оценки технического состояния и понимания того, можно ли его заменить или усовершенствовать.

Мы постепенно начали изменять отдельные компоненты. К примеру, вместо советского высотомера АНО-37 начали использовать более современные решения европейского производства. В своей работе мы ориентируемся на технологии и оборудование таких международных производителей как Thales, L3Harris и других компаний авиационной отрасли.

Фактически мы берем технологии, используемые на современных западных воздушных судах, адаптируем их для модернизации нашей советской авиационной техники. И эта работа уже показывает практические результаты. Если бы у нас была возможность устанавливать на самолеты Су или МиГ современное оборудование, применяемое на модернизированных западных платформах, мы могли бы существенно изменить их возможности. По уровню отдельных систем такие самолеты после модернизации могли бы получить совсем другой технологический уровень.

Одновременно здесь есть одна принципиальная сложность. Западная авиационная техника построена на несколько иной философии эксплуатации и обслуживания. Она требует других подходов к техническому сопровождению, хранению, обеспечению надлежащих условий эксплуатации и подготовке персонала. Наши летчики и технические специалисты исторически работали преимущественно с советской техникой, поэтому переход на новые системы требует не только установки оборудования, но и соответствующего обучения и изменения подходов к работе.

– Насколько сложно сегодня найти квалифицированного авиационного инженера в Украине? Достаточно ли молодых специалистов, которые могли бы прийти на смену опытным специалистам?

Если говорить о подготовке новых авиационных инженеров, то сегодня найти уже готового квалифицированного специалиста очень сложно. У нас есть сотрудничество с кафедрой Запорожского политехнического института, где учатся будущие специалисты. Однако нужно понимать, что авиационный рынок достаточно узок. Все в этой области друг друга знают, а подготовка действительно профессионального инженера требует времени.

К примеру, чтобы воспитать хорошего специалиста по авиационному оборудованию или конструктору, необходимо по меньшей мере три года. И даже после этого нельзя автоматически утверждать, что человек стал полноценным специалистом. Нужно посмотреть, как она проявляет себя непосредственно в работе, способна ли самостоятельно решать сложные задачи, брать ответственность и применять полученные знания на практике.

Есть и другие трудности. Для работы с определенными видами авиационного оборудования требуются специальные допуски. Это дополнительно усложняет поиск персонала. Кроме того, часть украинских специалистов уехала за границу. И это действительно большая проблема нашей отрасли. В Украине много чрезвычайно сильных инженеров, но из-за разницы в оплате труда они находят работу за пределами страны. В то же время украинские специалисты востребованы в разных уголках мира. Я могу утверждать, что на многих международных авиационных площадках и базах работают наши специалисты. В частности, у украинцев есть опыт работы в Афганистане, в миссиях ООН, Ливии и других странах.

- Вы упомянули, что подготовка квалифицированного инженера требует не менее трех лет. Как в вашей компании организована передача практического опыта от старших специалистов помоложе?

Это очень важная составляющая нашей работы. Сегодня средний возраст работников нашей компании составляет около 33–35 лет. Компании уже 16 лет и за это время сформировалась команда, в которой сочетаются опытные специалисты и молодые специалисты.

Когда я сам начинал работать в компании в 2011 году, у меня было много командировок. Тогда меня как молодого специалиста приобщали к работе вместе с опытными инженерами. Это были люди, которые прошли профессиональную школу, работали на авиационных заводах, служили в армейской авиации или воздушных силах и имели огромный практический опыт. Я учился у них, наблюдал за их работой, перенимал знания и постепенно приобретал собственную практику.

Сейчас мы используем такой же подход. Когда к нам приходит новый человек, мы не оставляем его самостоятельно разбираться со всем. Обязательно закрепляем за ней опытного специалиста, сопровождающего ее во время работы, вовлекая в реальные задачи и обучая непосредственно в процессе модернизации.

Это сравнимо с обучением вождению автомобиля. Можно изучить всю теорию, сдать экзамен, получить водительское удостоверение, но это вовсе не означает, что ты уже умеешь хорошо управлять автомобилем. Нужна практика. В авиационной инженерии все так же. Можно иметь диплом, но настоящий профессионализм приходит через работу, опыт и решение конкретных технических задач.

Мы смотрим не только на образование человека, но и его желание развиваться, отношение к работе и способность учиться. Авиация – это очень специфическая сфера. Ею нужно по-настоящему увлекаться, нужно буквально жить своей профессией. Без этого стать сильным специалистом очень сложно.

Для нас каждый работник – часть единого организма. Поэтому терять опытного инженера или другого узкопрофильного специалиста очень больно. В нашей сфере люди годами накапливают знания, и их невозможно просто передать через несколько дней. Поэтому мы стараемся создавать условия, в которых специалисты могут работать вместе, делиться опытом и постепенно готовить тех, кто продолжит их дело. - Как сегодня можно обеспечить сохранение и передачу инженерного опыта между разными авиационными структурами?

Я думаю, что Украине необходимо сформировать единый координационный механизм для развития авиационной инженерии. Сегодня в разных структурах есть собственные инженерные подразделения: в воздушных силах, армейской авиации, морской авиации. У каждого свое направление, свои задачи и свое видение развития. Но нам нужна система, которая позволит объединять этот опыт, видеть картину и планировать модернизацию отрасли на перспективу.

Важно, чтобы существовала единая база профильных специалистов, компаний, производителей и предприятий, обладающих необходимым опытом и компетенцией. Тогда человек, который будет занимать ответственный инженерный пост, сможет не начинать каждый раз все с нуля, а продолжать работу предшественников, понимать, какие решения уже реализованы, какие технологии доступны и кто способен выполнить конкретную техническую задачу.

Такая система позволила бы сохранять институциональную память, передавать наработки между специалистами и обеспечивать последовательность модернизации независимо от кадровых изменений. На мой взгляд, это одно из важных направлений, над которым Украине нужно работать.

- Какие компетенции и опыт украинских инженеров будут особенно важны после возобновления гражданской авиации? Чем украинские специалисты могут быть конкурентными на международном уровне?

Если говорить непосредственно об инженерных командах, то их роль в возобновлении авиации будет определяющей. Мы должны интегрироваться в европейскую авиационную систему, работать в соответствии с международными стандартами и быть готовы к сотрудничеству с европейскими производителями и профильными организациями.

Для гражданской авиации особенно важны специалисты, имеющие опыт работы с современными технологиями, способные быстро адаптировать оборудование и обеспечивать его надлежащее функционирование даже в сложных условиях.

Приведу пример нашей практики. Мы работаем не только в комфортных условиях авиационных ангаров. Иногда модернизацию приходится проводить буквально в полевых условиях, когда нет должной инфраструктуры, оборудования и привычных условий для работы. В частности, был случай, когда наша команда устанавливала оптико-электронную систему – так называемый гимбал, позволяющий обнаруживать цели. На выполнение этой задачи в полевых условиях ушло около семи дней.

Условия были очень сложными, но специалисты смогли выполнить поставленную задачу. И это очень показательный пример того, насколько важны практические навыки, инженерное мышление и способность быстро находить решения.

Я убежден, что специалист, способный за пять-семь дней установить и интегрировать сложную систему в таких условиях, будет иметь огромный потенциал и для работы в гражданской авиации. Там ведь он сможет применять этот опыт уже в надлежащих условиях, работать с современным оборудованием и решать задачи совсем другого масштаба.

Поэтому, когда мы говорим о будущем украинской авиации, нужно говорить не только о самолетах, вертолете или технологиях. Нужно говорить о людях. Именно инженеры, конструкторы, техники и другие профильные специалисты будут обеспечивать ее восстановление, развитие и конкурентоспособность на международном уровне.