Интервью

«Реформы в Украине идут слишком медленно»

«Реформы в Украине идут слишком медленно»
Эксперт Реанимационного пакета реформ Павел Кухта в интервью Politeka рассказал, почему проведение реформ и борьба с коррупцией в Украине за последние несколько месяцев сбавили темп

Politeka: На последнем заседании Национального совета реформ глава АП Борис Ложкин заявил, что реформ фактически нет, из плана на 2015 год пока выполнено лишь 11%. Насколько показательна и адекватна эта цифра? Что тормозит процесс? Преобразований каких сфер в первую очередь ожидает украинское общество и что было уже изменено в соответствии с этими ожиданиями?

П. Кухта: Цифра, названная Ложкиным, показывает, что реформы продвигаются слишком медленно и их нужно делать намного быстрее. Этот процесс требует лидерства и желания: реформы должен продвигать и продавливать кто-то сильный. Но вместо этого идут постоянные политические торги, все делается с оглядкой, нет единого сильного центра. В итоге Верховная Рада превратилась в цирк. И изначально весной депутаты начали неплохо, особенно когда были приняты законы по требованию МВФ. Большая часть реформистских законов была принята тогда, но после этого депутаты перед местными выборами начали заниматься откровенным дурным популизмом. Так что вопрос быстрого проведения реформ лежит в политической плоскости. Тормозит этот процесс исключительно политическая борьба вокруг них, необходимость договариваться с антиреформистскими силами. Администрация президента сейчас взяла на себя реформы, все министры реформаторы назначены либо по квоте президента, либо по квоте фракции «Самопомич».

Читайте также
Скорая помощь для партии «Самопомич»

Если говорить о консенсусных ожиданиях общества по реформам, то все ждут уничтожения коррупции. На борьбу с коррупцией согласны все, кроме коррупционеров. Но в составе коалиции есть фракции, такие как Радикальная партия и «Батькивщина», которые не хотят ничего менять, а ориентированы на эксплуатацию популистской коррупционной системы.

Особенно украинское общество ждет реформы прокуратуры, судов. Люди хотят видеть преобразования во всех сферах, но чтобы это не было связано с социальными изменениями, которые могут быть болезненными. Например, в области здравоохранения нужно уходить от советской бесплатной медицины к страховой, но проведение этой реформы может вызвать дискомфорт. Повышение тарифов на газ у людей порождает недовольство.

МВФ все равно заставляет проводить реформы, пытаясь обуздать дико разросшиеся государственные расходы, которые раздували правительства Юлии Тимошенко и Виктора Януковича в то время, когда они друг друга сменяли. Сейчас все усугубилось войной. И правительство в этой ситуации, не индексируя социальные выплаты и ужимая пенсионную систему, пытается заставить людей затягивать пояса. Все это сопровождается недовольством граждан, уровень жизни которых ухудшается. Они не видят «пряников» в виде жесткой борьбы с коррупцией, что позволило бы примириться с этой ситуацией и думать: нам плохо, но коррупционерам, виновным во всех проблемах, сейчас еще хуже – нам нужно потерпеть пару лет, пока система в стране поменяется. А так получается, что население терпит лишения, а ситуация не меняется.

Politeka: Как война на Донбассе, конфликт с РФ повлияли на процесс реформ?

П. Кухта: Война их ускорила. Я, честно говоря, не уверен, что без войны с РФ реформы вообще начались бы. И хотя считается, что правительство пользуется войной, чтобы оправдывать ею отсутствие реформ, на самом деле историческая практика показывает, что главным фактором развития почти всех западных стран была война. Война является процессом жесткой конкуренции и усиливает конфликтующие стороны. То, что Украина начала делать, когда появилась боеспособная армия, спецслужбы – это прямой эффект войны с РФ. С учетом того, что военная угроза со стороны РФ сохраняется, у Украины нет других вариантов – только усиливаться, чтобы не проиграть. Так что война сейчас чуть ли не самый главный фактор для проведения реформ в стране.

Politeka: Учитывая общую экономическую ситуацию, недостаток средств в стране, пойдут ли сейчас правительство и депутаты на проведение налоговой реформы с ослаблением фискального давления? Как вы оцениваете полномасштабное введение с 1 июля НДС-счетов, в результате чего предприниматели обязаны замораживать на счетах в Госказначействе ликвидные средства?

П. Кухта: Сейчас правительство и депутаты не готовы уменьшать фискальное давление. Тут надо понимать несколько вещей: с одной стороны, они должны жестко выполнять требования МВФ по уровню бюджетного дефицита. При этом сейчас идет так называемая реформа расходов — нужно разобраться в расходной части. Нет готовности рискнуть, как это было в Грузии, когда они резко снизили налоги и получили детенизацию. Когда бизнесмен уверен, что у власти команда реформаторов, которая точно проводит реформы, он выйдет из тени в ответ на снижение налогов, и, снизив налоговые ставки, мы в итоге можем получить даже прирост доходов в бюджет. В Грузии было именно так – они уменьшили ставки в два раза и при этом собрали чуть ли не вдвое больше в бюджет. Но при нынешней ситуации в Украине, при популизме в парламенте, коррупции и Арсении Яценюке в роли премьера снижение налоговых ставок не выведет бизнес из тени. В итоге может получиться, что уменьшение налогов резко сократит доходы в бюджет и  придется урезать расходы. А реформировать бюджет пока не получается – все не могут найти, какие статьи в нем сокращать.

Введение НДС-счетов я оцениваю в целом положительно, ведь при этом удалось выслушать пожелания бизнеса. А проблемы с замораживанием средств намного меньшие, чем о них говорят. Там предусмотрены меры, которые позволяют бизнесу не депонировать средства в объеме среднемесячной выплаты НДС за предыдущие 12 месяцев. Государство дает кредит доверия предпринимателям, которые стабильно платят НДС, не депонируя эти средства. Система НДС-счетов блокирует возможность воровать НДС при экспорте и значительно усложняет работу налоговых ям, воровство внутреннего НДС. В детенизированной налоговой системе они не были бы нужны, но сейчас эта идея хороша.

Politeka: От многих предпринимателей доводилось слышать, что инвесторы не пойдут в Украину, пока не будут проведены правоохранительная и судебная реформы. Есть ли у власти сейчас единое понимание, какими они должны быть? Модель работы полиции и судов какой страны они считают необходимым внедрить?

П. Кухта: У власти есть концепция правоохранительной реформы, но проблема в том, что она должна быть радикальной. Нужно будет выгнать всю милицию в течение некоторого срока, как это сделали с патрульной полицией. Но началась боязнь социальных бунтов и того, что милиция – это очень богатая, коррумпированная корпорация, которая умеет себя защищать в государственных органах. У чиновников и депутатов начинаются с милицейскими генералами какие-то договоренности – мол, давайте их оставим. И это может свести на нет всю реформу. Есть опасность, что в итоге не будет кардинальной антикоррупционной чистки в правоохранительных органах. Надежды на Антикоррупционное бюро, которое должно помочь.

На данный момент в Украине началась чистка судебной системы от одиозных кадров и попытка подчинить ее президенту. Но у представителей власти нет единой концепции судебной реформы, и она не проводится. Единственный кардинальный способ быстро создать качественную судебную систему – сделать в Украине высшим судом, который будет разбирать дела в третьей инстанции, зарубежный суд. Например, канадский, который по определению будет нормально судить. Надо не пытаться вырастить суды высшей инстанции из коррумпированной судебной системы, где честных людей можно по пальцам пересчитать, а просто перенести эту юрисдикцию за границу. У Сингапура функции судов второй инстанции и выше выполнял английский суд. И даже когда они стали развитой страной, то не отказались от этого. Даже если в Украине каким-то образом появятся честные суды, то инвесторы еще десять лет не будут им доверять из-за отсутствия репутации. А вот британскому суду верят все. И если инвестор будет знать, что по любому делу сможет дойти до абсолютно честного британского суда и в конечном итоге его дело будет рассмотрено объективно, это даст ему некие гарантии прав собственности. Инвестор получит уверенность, что суд ему все компенсирует. Учитывая нынешнюю ситуацию, думаю, что зарубежная юрисдикция должна в Украине действовать десятилетия – сейчас и правда непонятно, зачем нам независимая юрисдикция, если мы не можем обеспечить ее качество.

Украинская власть взяла модель грузинских реформ полиции и судов. Будучи президентом, Михаил Саакашвили в Грузии подмял суды по себя, что позволило ему выдавить оттуда коррупцию, лично наказывая судей. Правда, потом он пользовался судебной системой против своих конкурентов. Петр Порошенко тоже пытается подчинить суды себе, но вот неясно, с какой целью он это делает.

Politeka: Чего вы ожидаете от работы Антикоррупционного бюро до конца 2015 года?

П. Кухта: Я ожидаю крупных, громких дел, но неясно, какой срок нужен для запуска бюро в работу. Ведь в него еще продолжается набор сотрудников, и никто сейчас не может сказать, сколько уйдет времени на организацию работы. Экспертное сообщество ожидает, что в течение первого года с начала работы бюро громких дел будет как минимум сотня. Но ведь действительно непонятно, когда бюро будет в состоянии начать работать. Когда же это случится, хочу увидеть то, что было в Румынии, когда руководитель подобного бюро — правда, назначенный после отставки первых двух, не справившихся с коррупцией, — начал активно сажать коррупционеров. В итоге в Румынии посадили почти несколько тысяч коррупционеров.

Читайте также
Держи прокурора

Пока же мы в Украине не видим громких дел, а когда виновных ловят, то им каким-то образом удается сбежать. Если вся Партия регионов была коррумпированной, то как минимум три четверти ее бывших депутатов можно было посадить. Эти люди должны сесть, а они используют дырки в правоохранительной системе.

Politeka: Насколько еще нужно сокращать государственный аппарат, пойдет ли на это правительство и когда?

П. Кухта: Вопрос не в том, что его механически надо сокращать, а в том, что все государственные ведомства неорганизованные и очень плохо работают. Пока единственное ведомство, которое полноценно реформирует само себя – это Национальный банк. Для НБУ международные финансовые институты еще до 2015 года подготовили планы реформы, прописав, какие люди там нужны и на каких зарплатах. В итоге новое руководство Нацбанка быстро уволило лишних людей, почистив все отделы и пригласив новых специалистов, сделав из НБУ современное ведомство. На половинчатую реформу пошли Мининфраструктуры, Минэкономразвития и Минагрополитики.

Государственные структуры нуждаются в реорганизации, в результате которой половина сотрудников уйдет. Глава правительства Арсений Яценюк в прошлом году обещал сокращение в исполнительной власти на 30%, но никого не сократил. Когда пытаются уволить, то оказывается, что каждый ничего не делающий клерк нужен, потому что он подписывает какую-то бумажку, которую в соответствии с каким-то указом нужно подписывать. И указ при этом отменить нельзя, так как он действует в соответствии с другим указом или законом, который не успевает отменить Верховная Рада. И в итоге из-за запутанной системы получается, что клерков невозможно сократить. Как минимум половина лицензирующих служб в Кабмине, выдающих бумажки за взятки, сейчас не нужна, но ликвидировать их можно будет только при реорганизации государственных структур. Но пока я не вижу предпосылок для того, чтобы изменилась политическая система, которая позволит сократить половину госаппарата.

Politeka: Насколько позитивно оцениваете работу депутатов  над реформами с ноября 2014 года, особенно в сфере дерегуляции бизнеса? Есть ли системность в проведении правоохранительной, судебной, налоговой, земельной реформ, по дерегуляции ведения бизнеса?

П. Кухта: Депутаты начали 27 ноября 2014 года хорошо – пришли настроенные на преобразования политики. В начале этого года был пакет реформ от МВФ, благодаря которому приняли реформистские законопроекты.

Читайте также
Иллюзии кредитного майдана: как власть тянет время, обещая «доллар по пять»

Но сейчас парламентарии перестали заниматься реформами, а принялись за популизм, ведь готовятся к местным выборам, наплевав на все остальное. Это началось с мая, и пик популизма – это сумасшедший закон о реструктуризации валютных кредитов, который президент не подпишет. Удивительно, что за законопроект проголосовал даже глава фракции «Самопомич» Олег Березюк. После пакета МВФ президент, премьер и Рада действовали вместе и системно по реформам, но сейчас начался какой-то разброд и шатание. В парламенте – популизм и клоунада, правительство расслабилось, что-то еще пытается делать президент. В итоге – кто в лес, кто по дрова и темпа проведения реформ нет.

Дерегуляция бизнеса в 2015 году стала одним из самых успешных реформистских направлений. Достаточно много лицензий, сертификатов и разрешений отменили для бизнеса, хотя остались справки, которые также нужно отменять. Например, существуют еще такие тяжелые вещи, как упрощение подключения к электричеству, коммунальным системам, отмена бестолкового, коррупционного регулирования цен на разные товары и услуги.

Сейчас Минэкономразвития пытается систематически контактировать с бизнесом, собирая предложения по тому, что нужно делать. Сделаны только первые шаги в реформе полиции, создании Антикоррупционного бюро. Пока нельзя сказать, что идет системная антикоррупционная реформа – там скорее борьба с лоббистами за то, чтобы сломать эту систему. Можно сказать, что системная реформа начата на газовом рынке, хотя там также представители власти сталкиваются с давлением лоббистов.

Politeka: На сколько пунктов Украина сможет подняться в рейтинге наименее коррумпированных стран по итогам 2015 года?

П. Кухта: Если не случится чуда и в Украине до конца года не посадят тысячу прокуроров и судей, то рывка в рейтинге не будет. Может, поднимемся на 1-2 пункта, но это не будет столь существенно.

Так что какого-то взлета в рейтинге ждать по итогам этого года рано. Времени осталось мало, и за следующие полгода жестких изменений я не жду. Пока идет сопротивление старой системы.

Politeka: Каким по итогам года может быть индекс мониторига реформ в Украине? Почему с мая этот показатель снизился (с 2,2 до 1 балла)? Какие вы ставили оценки в своей сфере и почему? Что должно произойти, чтобы индекс вырос? Как вы считаете, насколько этот индекс показательный?

П. Кухта: Смысл индекса мониторинга реформ состоит в том, чтобы наглядно и внятно показать гражданам, насколько быстро идут реформы. Индекс выше «2» говорит о приемлемом темпе реформ, а сейчас он ниже «2» — это неприемлемо. Пока индекс ближе к «1». По сути, изменение индекса будет зависеть от того, победят ли прореформистские силы или же антиреформисты удержат позиции и следующие полгода ознаменуются лишь предвыборным популизмом, истериками на ток-шоу. Но проблема в том, что сейчас в украинском парламенте превалируют популистские, антиреформистские силы. С технической точки зрения нет проблем для проведения реформ – есть понимание, что нужно сделать, понятны шаги, но вопрос лишь в политической возможности это сделать. Если в Украине все ключевые ведомства возглавят деятельные люди, подобные Михаилу Саакашвили, то индекс стремительно пойдет вверх. Но для этого значительная часть нынешних политиков попросту должны сесть в тюрьму.

Весной индекс мониторига реформ в Украине был на минимально необходимом уровне — принимались реформистские законы. Тогда я ставил высокие оценки, ведь я обычно настроен более оптимистично. Сейчас они низкие, ведь явно упали темпы реформ.

Лучший новостной телеграм-канал в Украине. Подписывайся!

Присоединяйтесь:
Последние новости: